КНИГИ

Сентябрьские чтения

Книжки книжечки книжоночки
Мой план на это книжное лето был странным — я хотела устроить себе реконструкцию школьных каникул и прочитать (наконец!) все книги про Гарри Поттера. Но стоило мне достать с полки очередной том, как сразу же в руки попадалось что-то жутко интересное. В общем-то, этот пост — о книгах, которые я прочитала летом в перерывах между провальными попытками начать читать Роулинг.
1
Май Митурич
«Воспоминания»
Одно из самых ярких моих детских воспоминаний о книгах и иллюстрациях — эта иллюстрация к сказке Киплинга «Рикки-Тики-Тави». Здесь надо сказать, что я очень (очень!) боюсь змей, от одной мысли о змеях мне страшно, от вида змей на фотографии я просто каменею и не могу говорить. В третьем классе я намертво заклеила разворот с нарисованными змеями в жёлтом атласе «Мир и человек» и предпочла получить двойку, чем разобраться в отличиях ужа от гадюки. Но эти полупрозрачные кобры, нарисованные Маем Митуричем-Хлебниковым, завораживали и восхищали меня настолько, что я часами не могла от них оторваться. Разумеется, иллюстрацией я тогда не интересовалась, и имён иллюстраторов не запоминала. Поэтому только этим летом обнаружила, что кобр нарисовал сын важных для русского искусства художников Веры Хлебниковой (сестра Велимира Хлебникова) и Петра Митурича. Он же нарисовал множество каноническх иллюстраций к произведениям Маршака, Бианки, Чуковского и Барто.

Книга вышла к 90-летию со дня рождения Мая Митурича, и в ней — вся его непростая, но удивительная судьба в воспоминаниях, собранных дочерью Верой Хлебниковой. Год за годом, начиная с детства в довоенной Москве, Митурич рассказывает свою жизнь словами и картинками, не забывая знакомить читателя со своими друзьями и современниками: писателями, художниками, иллюстраторами, издателями. Главным открытием в этой книге для меня стало то, что гигантское панно в Палеонтологическом музее нарисовал тот самый Митурич. Истории Митурича такие живые и яркие, что большую толстую книгу прочитываешь за один вечер. Но потом возвращаешься к ней вновь и вновь — наверное, из-за иллюстраций, которые продолжают на меня действовать так же, как те две полупрозрачные кобры из детства.

Издательство «Фортуна Эл» (2015)
2
Борис Диодоров
«Жил. Любил»

Эта книга долго ждала своего часа — я купила её в библиофильском припадке, поставила на полку и забыла. Но когда читала биографию Митурича, вспомнила о Диодорове.

Имя Бориса Диодорова внесено в Почетный список лучших в мире иллюстраторов детской книги, а послужной список живого классика детской иллюстрации насчитывает более четырёхсот книг, среди которых сказки Милна, Лагерлёф, Аксакова, Бажова. Но главная любовь Диодорова — сказки Андерсена, над иллюстрациями к которым он кропотливо работал по пять лет.

Для меня Диодоров — заклинатель книг. Он говорит с ними, шепчется, и они, в благодарность за то, что он их слышит, ведут его карандаш. Диодоров удваивает площадь сказочных миров, созданных писателями, и наполняет их новыми деталями и персонажами.
Дизайн «Жил. Любил» разработало бюро ABCdesign, которые делают не книги, а произведения полиграфического искусства. В альбоме, выпущенном к 80-летию Бориса Диодорова, ABCdesign бережно собрали его культовые иллюстрации, наброски, материалы из личного архива, обложки редких иностранных изданий. Книга получилась бесценная — из тех, глядя на которые, представляешь своих внуков с этой книгой в руках. Так что если в каком-то магазине остался один из 1000 экземпляров (очень маленький тираж для такой книги), немедленно туда бегите.

Издательство ABCdesign (2014)
3
Мишель Пастуро
«Цвета нашей памяти»

Милый француз Мишель Пастуро открыл для меня в этом году дивный загадочный мир цвета. На орбите профессиональных интересов Пастуро кружатся такие редко поддававшиеся нескучному описанию темы как историческая семантика цвета и символика животных. В апреле я прочитала его книгу о синем цвете, влюбилась в автора и в тему и обнаружила, что новая книга Пастуро уже вышла в русском переводе.

«Цвета нашей памяти» — увлекательный non-fiction о том, как менялось отношение к цвету на протяжении последних шестидесяти лет и каково влияние цвета в повседневной жизни. Каждый известный нам цвет и ещё парочку его оттенков Пастуро разбирает в совершенно неожиданном ключе. Теперь в моей голове куча очень весёлых и, кажется, бесполезных знаний о цвете: не надевать зелёное на свадьбу где-нибудь на юге Франции, не красить в фиолетовый товары для детей и не брать розовых хрюшек сниматься в фильмах о Средневековье.

Alexandria (2016)
4
Натали Ратковски
«Разреши себе творить»

Я долго обходила эту книгу стороной — она, конечно, красивая, но название... Разрешить себе творить, как это вообще? Я и не запрещала вовсе, просто вхожу в творческий ступор чаще, чем хотелось бы. В общем, название книги сбило меня с толку, и я решила, что это очередная мотивирующая книга для скучающих домохозяек. Нет, нет и ещё раз нет.

Книга Натали Ратковски о том, как снять творческий блок, перестать бояться белого листа (а у меня какой-то иррациональный страх по этому поводу) и сделать свой артбук буквально из всего, что попадётся вам под руку. Я, конечно, начала читать «Разреши себе творить» с некоторой долей скепсиса, но сама не заметила, как начала потрошить первый попавшийся под руку журнал и обклеивать вырезками блокнот. Никаких обязательств и обещаний самому себе в духе «ещё немного потренируюсь и стану настоящим художником». Просто рисуешь, вырезаешь, клеишь и наслаждаешься моментом.
Издательство «Манн, Иванов и Фербер» (2015)
5
Маша Рольникайте
«Я должна рассказать»
Этой книги точно не должно быть в моей жизнерадостной летней подборке. Но мои коллеги выпустили в августе очень важный проект о Холокосте, а в нём — список книг, которые рассказывают о Катастрофе. На следующий день я уже рыдала над воспоминаниями Маше Рольник (Марии Григорьевны Рольникайте) о жизни во время войны.

Рольникайте называют литовской Анной Франк — им обеим было тринадцать, когда они начали вести свои печальные дневники. Единственная дата в Машином дневнике — 22 июня 1941 года — в этот день была сделана первая запись. Дальше никакой хронологии, только сплошной кошмар: потеря близких, выживание в Вильнюсском гетто, ужасы концлагерей. Из семьи остались в живых только отец и старшая сестра. Мать и младшие сестра и брат погибли.

Читать такие книги очень тяжело — ты пытаешься заранее настроиться, предупреждаешь себя, что будет страшно. Но невозможно настроиться на тот кошмар, который проживает подросток, оставшийся на войне без семьи. Свои записи Маше делала на клочках бумаги и заучивала наизусть, желая во что бы то ни стало сохранить память о том, что происходило с ней и её семьёй. Восстановить все воспоминания на идише удалось лишь в 1946 году, а первое издание книги «Я должна рассказать» вышло в 1963 году на литовском языке. Первая публикация на русском вышла в 1965 году.

Специально для этого издания книги, вышедшего в 2016 в издательстве «Самокат» в рамках серии «Как это было», составитель серии Илья Бернштейн собрал сайт с материалами из личного архива Маше Рольник и видео-интервью с теми, кто выжил и кто хранит страшную память о Холокосте. Это издание — последнее прижизненное издание «Я должна рассказать» на русском языке. Марии Григорьевны Рольникайте не стало 7 апреля 2016. В своём интервью для сайта она призналась, что иногда сожалела о потраченном на борьбу с антисемитизмом здоровье. И мне очень хочется, чтобы в память о Маше Рольник, совсем юной и наивной девочке из Вильнюса, прошедшей одну из самых страшных трагедий в истории человечества, вы прочитали эту книгу. Дорогая Маше, ты боролась не зря.

Издательство «Самокат» (2016)
6
Арт Шпигельман
«Маус»

Если вы знаете о «Маусе» Арта Шпигельмана, то наверняка уже прочитали этот графический роман, и ничего нового я вам о нём не расскажу. Но если вы видите эту обложку впервые, то, кажется, у меня есть для вас совет, как потратить 600 рублей.

Я долго запиналась о фразу «комикс о Холокосте», хотя я не из тех, кто любит поспорить о недопустимости говорить о трагедии в формате, изначально призванном развлекать. Оставим это моралистам, снимающим «Мауса» с продаж. Все, кто пишет о «Маусе», обязательно употребляют эпитет «пронзительный». Вот и мне сложно удержаться. «Маус» — одно из самых пронзительных произведений о Холокосте. В книге переплетается история отца Арта — польского еврея Владека Шпигельмана, прошедшего через ужас Холокоста, потерявшего старшего сына и многих родственников в Катастрофе, и история взаимоотношений Владека с младшим сыном (собственно, Артом).
Работу над комиксом Арт Шпигельман начал в 1972 году — говорил с отцом, записывал его воспоминания об Аушвице и выпускал серию за серией в независимых журналах. Собрать всё в одну книгу удалось в 1991 году, а в 1992 комикс был отмечен Пулитцеровской премией. На русский язык «Маус» перевели спустя двадцать лет. Наша страна стала последней из всех стран-участников антигитлеровской коалиции, в которой издали главный комикс ХХ века.

Издательство Corpus (2013)
ПОДЕЛИТЬСЯ:

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ:
Made on
Tilda